На главную
ИЗ КНИГИ 2
СКАЗАНИЕ О СВЯТОМ ФИЛИППЕ

В юности почти все зачитываются приключенческими романами – “робинзонадами”, получившими это общее название от романа английского писателя Дани-эля Дэфо «Робинзон Крузо». Знаменитые Жюль Верн, и Стивенсон сочиняли на эту же тему увлекательнейшие романы.
Схема приключений всегда одна и та же: герои книг попадают на необитаемый остров то ли по причине кораблекрушения, то ли катастрофы аэростата или же их высаживают пираты. Как бы то ни было, но герои остаются одни и начинают выживать, обустраивая свой быт.
У этих приключений есть общие принципы: необитаемые острова расположены в экваториальной зоне, леса богаты фруктами и дичью, земля плодородна. Не очень-то веря, что герои смогут выжить лишь за счет собственного труда, авторы подкидывают им кораблекрушения или посылки капитана Немо с порохом, пулями, ружьями, всяческий инструмент, обеспечивающие возможности для выживания.
Ни один из героев не собирался оставаться на облюбованном для них автором острове навсегда. Побыли, доказали, что они герои, а в заключение случайно возникал корабль и доставлял их в лоно цивилизации, где они до конца дней предавались сладостным воспоминаниям и рассказам о своих приключениях.
Но если авторам захватывающих приключений дать такую вводную: остров в двухстах верстах от Северного полярного круга в студеном Белом море, в горло-вине Онежской губы, в шестидесяти верстах от ближайшего необитаемого Бере-га. Густые леса. Неплодородная глинистая земля, усыпанная мириадами сглаженных водою и ветрами гранитных глыб. Глыбы покрыты серыми, зелеными, красными и коричневыми лишайниками. Пустоши усеяны камнями весом до десятков тонн каждый, непроходимые лесные чащобы изобилуют болотами и озерами. Рыба в озерах не водится. Самый многочисленный представитель животного мира - комар-кровосос. Полгода стоит зима. Все остальное время считается весною, летом и осенью. Это Соловецкие острова в Белом море. Выжить Робинзону в таких условиях – это даже не научная фантастика, а просто бред.
Но то, чего не мог нафантазировать и писатель, в истории случилось. В 1429 году к Соловецким островам пристала лодка с двумя иноками. Постриженник Ки-риллло-Белозерского монастыря инок Валаамский Савватий и Герман, пустынножитель-отшельник, который ранее свершал свой иноческий подвиг в уединении на берегу Белого моря. Пылающая любовь к Богу, жажда подвигов во славу Божию, склонность к «безмолвному житию и сердечной молитве» позволили им пре-одолеть холодное и опасное море «и тут поставиша хиз (хижины) свои близ езера (озера) мало в далее от моря яко едино поприще».
Здесь прожили они шесть лет. В молитвах ловили рыбу и возделывали ого-род. Что возделывали? Земля не плодородна, за короткое лето ничего, кроме репы, на ней не вырастает. Острова безлюдны, а по берегам Белого моря весьма редкое население составляли «каяне и мурмане», «яко звери дивие живуще в пус-тынях непроходимых и в пещерах, и в расселинах земных не имуще храма».
Можно ли представить себе убогую хижину, где под вой пурги при свете лучины живет счастливый человек, питающийся свежемороженой репой, не ведаю-щий о незаменимых аминокислотах и холестерине, не видевший хлеба уже несколько лет и вместо того, чтобы возмущаться об отсутствии заботы о нем властей предержащих, возносящий хвалебные молитвы Богу?
По всем канонам современной медицинской науки и науки о питании, Герману и Савватию в таких условиях не выжить. Современный человек и не выжил бы. Но не в калорийности питания главное, а в Духе. Дух Святой оживляет, а дух материалистический убивает. Вот истина.
После шести лет подвижнической жизни Герман уплывает на материк для по-полнения запасов и соли. Вскоре заболевает Савватий. Предчувствуя смертный час, он на веслах проходит сто пятьдесят верст по морю и причаливает на помор-ском берегу в районе Сороки (ныне город Беломорск). Савватий добирается до церкви, приобщается святых тайн, как положено христианину, и душа его возносится на небо. Тело святого подвижника упокоилось в земле Беломорской. Его называют основателем Соловецкого монастыря.
В Новгороде сын богатых купцов, мирское имя которого история не знает, раздает имущество бедным, принимает монашество под именем Зосимы и уходит на север с жаждою духовного подвига. Где-то на берегу Белого моря Зосима встречается с Германом, узнает от него о житии на Соловецком острове, о Савва-тии. Зосима мечтает о таком подвиге.
В 1436 году Зосима с Германом отправляются на Соловки. Подходящее для жизни место было найдено на берегу спокойной бухты недалеко от озера с пресной водой, которое подвижники назвали Святым озером. Чтобы прокормиться, иноки обрабатывают землю, собирают ягоды, ловят рыбу. Но запасов не хватает, и они время от времени плавают на материк.
Слава об их иноческой жизни распространяется по земле Новгородской, и к первым отшельникам присоединяются новые ревнители веры. Увеличивается число келий. Зосима руководит строительством первой деревянной церкви Спаса Преображения с приделом Николы Угодника. Новгородский архиепископ присы-лает в новоустраиваемую обитель «благословенную грамоту», и пустынь получает статус монастыря.
Богатые боголюбивые новгородцы жертвуют обители в вечное пользование Соловецкие острова и несколько участков земли на побережье с рыбными и иными угодьями. Суровые иноки для обеспечения возможности устроения обители во славу Божию, кроме строительства, начинают заниматься соляным промыс-лом, торговать салом и кожей морских животных (тюленей, нерп, морских зайцев). Промыслы становятся основой благосостояния монастыря. На вырученные деньги закупается пшеница, мука, ткани, иконы и многое другое.
Это позволяет им еще при жизни игумена Зосимы (1452-1478г.) построить новую церковь с трапезной, а недалеко от нее деревянный храм Успения Богородицы. Игумен Досифей, богослов и писатель, устроил в монастыре «книго-хранительные палатки». Среди монастырской братии и скитских отшельников были книголюбы. Досифей, бывая в Новгороде, заказывал переписывать книги и отправлять их на Соловки. Книги переписывались и в самом монастыре, приносились как дар.
Под неусыпным попечительством братьев книгохранителей, книгохрани-тельные палатки выросли в огромную уникальную библиотеку старопечатных и рукописных книг. Были книги 12 и 13 веков.
Как это случилось и с другими уникальными монастырскими книгохранилищами, книги Соловецкого монастыря были сожжены и уничтожены воинству-ющими коммунистическими безбожниками в 20-е годы, объявившими учение Христа ложным и невежественным бредом, осужденным современной наукой и экономическими началами. По директиве жены Ленина Крупской, в религиозных отделах библиотек и религиозных библиотеках должны были содержаться книги только атеистического и богоборческого содержания.
Весной 1537 года ночью исчез из дома 30-летний сын боярина Колычева Федор. Исчез странно: конь с дорогой сбруей - на месте, боярские одежды - тоже, изукрашенное оружие - дома. Испугался чего и бежал? Чего ему бояться? Царс-кий стольник, он ценим был за ум и честь покойным царем Василием и любим малолетним царем Иоанном (будущим Грозным). Умыкнули лихие люди? Так дом полон челяди и стражи, да и сам молодой боярин великолепно владеет оружием. Как сквозь землю провалился.
А осенью 1537 года к Соловецкому острову пристала лодка с гребцом, которым и был Федор Колычев.
Во времена Федора Колычева Соловецкий монастырь был известным на Руси. Федор знал, куда шел. Ему нужен был подвиг, и подвиг великий. Силы свои он, очевидно, соразмерил. Существующие благоустроенные монастыри –Валаамский, Кирилло – Белозерский, очевидно, не обеспечивали масштаба подвига, которого он жаждал. Самой же дальней и суровой обителью была Соловекцкая. Лишь она могла обеспечить Федору подвиг по силам его и возможностям.
Второй причиной его ухода была, очевидно, разгоревшаяся драка за власть при семилетнем Иване после смерти Елены Глинской. Как только на Руси начи-нали бороться за власть, страна подпадала то под татар, то под власть злобного и безжалостного параноика, то под нечто подобное. При таком исходе бойцам всег-да приходилось расплачиваться за междуусобицы собственными головами, дыба-ми или концлагерями. Кляузы друг на друга, взаимные обвинения в преступ-лениях, пытки, казни, хлынувшие на царский двор малолетнего Ивана, были невыносимы для души Федора Колычева.
Причалив к Большому Соловецкому острову, Федор попросил иноков проводить его к игумену. Игумен Алексий ласково принял пришельца, однако удивился, услышав просьбу незнакомца постричь его в монахи.
“Кто ты родом? Как звать тебя?”
“Зовут Федором”, - последовал лаконичный ответ. Деликатный отец Алексий не стал далее расспрашивать новоприбывшего, но стал отговаривать его от пострига, сомневаясь, хватит ли у Федора сил на монашескую жизнь соловецкую. Однако Федор стал горячо упрашивать старца. И тот отдал боярского сына в пос-лушание старцу Ионе.
Иона был духовником и уставщиком Соловецкого монастыря. Насельники Соловецкой обители, великие подвижники, суровые аскеты, люди огромной творческой энергии - и те изумлялись решительности, с какой Федор отсекал от себя страсти и суетные наклонности. Днем работал он не покладая рук, не отдыхая. Рубил дрова, копал землю на огороде, таскал камни, «дрова убе секий и землю копая в ограде и каменье перенося, овогда же и гной (навоз) на плещу своею носяще, в рыбных ловитвах всякую тяготу на себя поднимал» и усердно исполнял все, что ни поручали. А по ночам шел к иеромонаху Ионе, который учил его духовному опыту созерцательной жизни и умной молитве. А кроме этого старец преподавал Федору церковный устав. Иона радовался успехам и приле-жанию нового послушника и прорек, что будет Федор игуменом Соловецкой святой обители.
Убедившись в высоких достоинствах послушника, игумен Алексий постриг его в монашество и нарек Филиппом.
Не прошло и года, как в обители разразился пожар, истребивший Соловецкий монастырь. Братия в борьбе с самым лютым хищником Соловков - комаром разводила костры, чтобы дымом отгонять полчища кровососов. Рубившая цер-ковь братия прилегла «почивать в полудни подле костра дыма ради курящегося и отгнания комаров и мшицы... приближеся огонь к начинашею церкви невем како и пожже все...». Федор взял топор, а за ним и все иноки. Вскоре восстали из пепла деревянная церковь и кельи.
Девять лет инок Филипп прилежно исполнял послушания в хлебопекарне, поварне, в кузнице и храме, где был поставлен екклесиархом, то есть наблюю-дающим за чином богослужения.
Игумен Алексий видел в нем своего преемника, а братия относилась с любовью и почитанием. По существу Филипп становится, переводя на наш язык, заместителем игумена по хозяйству.
Прежде всего, чтобы пожары не разоряли монастыря, он решает строить каменные здания и храмы. Для этого он расширяет производство соли, создавая еще шесть соляных варниц, так как солеварение тогда являлось основным источником дохода монастыря. Соль варили в основном зимой, когда море было покрыто льдом и бури не мутили морской воды. Вода наливалась в огромную сковородку, которая называлась цреном. Под цреном разводили огонь, и вода выкипала, но не вся. Получался перенасыщенный раствор поваренной соли. При охлаждении рассола поваренная соль кристаллизовалась, а остальные соли оставались в растворе. Период варки от заливки воды до выливания остатка рассола назывался «ночью», а произведенная за «ночь» соль называлась варью. Вес одной вари колебался от 50 до 100 пудов.
Потребность в соли на Руси была огромная, ибо она являлась не только приправой к пище, но и основным консервантом. Солили рыбу, мясо, грибы, овощи. Цена на соль была достаточно высокой. Купцы увозили ее с Соловков по Двине и по Сухоне. Соль поступала в Устюг и Вологду, оттуда в Кострому и далее по Руси, в том числе и на экспорт. Царской грамотой было разрешено монастырю беспошлинно продавать 10 000 пудов соли, а что сверх того, то с пошлиной.
Кроме этого завел он железное производство, для чего построил угольный завод, производящий древесный уголь. Вода во многих озерах была очень тем-ной, почти черной. Цвет этот определялся железобактериями. Как у животных, дыхание есть окисление органического соединения железа - гемоглобииа, и у этих бактерий дыхание идет за счет окисления гидрокарбоната железа. Погибшие бактерии оседают на дно и образуют слой озерной или болотной руды. «А емлют руду в болоте, а руды много в болоте».
В темную воду опускали кусок бересты, и если наружний слой разъедало до внутренней гладкой кожицы, то можно было начинать промысел руды. Добывали руду со дна черпаками на длинных шестах: зимой - со льда, летом - с плотов и лодок.
Филиппа с полным правом можно назвать инженером и предпринимателем Божьей милостью. C Соловков пошло высококачественное кричное железо. Филипп проявляет себя и как талантливейший изобретатель.
Каменные здания нельзя строить без кирпича. Филипп строит кирпичный завод, но не повторяет привычной для Руси технологии. Вместо копки и мятья глины рабочими Филипп стал выпахивать глину волами и мять ее лошадьми. Вместо перетаскивания кирпича, извести и прочих материалов на собственных спинах, все это стали доставлять с помощью специального блока, приводимого в движение впряженными лошадьми. Кирпичный завод выпускал прекрасный кирпич, причем многих форм для отделок и украшений. Кстати, завод этот выпускал кирпич до 1938 года и прекрасно работал почти 400 лет. Затем был порушен.
Но извести на Соловках не было. Поэтому монастырь получает грамоту на пустующую землю в 30 верстах выше Холмогор, на Орлеце, между деревнями Панилово и Ступино, чтобы «камень белый известный ломати и лес на дрова сечи и известь жечь». Известь доставлялась на Соловки как купеческими кораблями, так и своими, монастырскими.
До Филиппа квас - основной напиток обители - варила и сливала в «тщаны» вся братия. Филипп устроил так, что посредством трубопроводов квас сам сливался со всех «тщанов», а потом по трубам же разводился по бочкам. Теперь для производства кваса вместе всей братии требовался один старец да пять иноков.
Построив кирпичный завод в двух верстах от монастыря, он указал места порубки леса для дров, идущих на угольный, кирпичный, железный заводы и в монастырь, но так, чтобы вырубка не только не портила, и излишне не истребляла лес, но своей правильностью очищала его и способствовала дальнейшему размножению. Это послужило поводом для проведения дорог из различных мест к монастырю. Прекрасные дороги шли через леса, горы, болота. Леса прочищались, болота осушались канавами и пересекались плотинами.
Филипп начинает свои знаменитые гидротехнические работы. «...начал з братиею горы высокиа копати и проводити воды из езера во езера разные и приводе 72 езера воды во едино озеро иже бе под монастырем и ту сотвори две мелницы к монастырскому строению велми угодны...»
Понимая, что разность уровней озер, даже расположенных близко друг от друга, дает без применения каких – либо сложных гидротехнических сооружений возможность стока в нужном направлении, он начинает создавать систему каналов.
Озеро у монастыря, названное Святым, непрерывно получало прекрасную питьевую воду из системы озер. Озера превращались в проточные со всеми последствиями, благоприятными для их гидробиологического режима. Сброс излишков воды в море значительно оздоровил влажный климат Соловков.
Благодаря прекрасному гидробиологическому режиму системы озер, созданной Филиппом, монахи развели в озерах форель, ряпушку, корюшку, карася, окуня, ерша, плотву, щуку, налима. Устроили рыбьи садки и в море.
Никаких минводхозов и академиков с бесчисленными специалистами, загубив-шими Аральское море и множество полей, лесов и рек. Лишь один игумен охранял творения Божие, помня заповедь о том, что человек поставлен хозяином над живым и неживым мирами Земли и обязан быть заботливым хозяином, и полусотня иноков. Он не кончал университетов, их не было на Руси. Он просто молил Бога вразумить грешного Филиппа, и Господь вразумлял. Результат - четыреста лет безупречной работы с высокой экологической эффективностью.
Братия жила голодно. Филипп строит на Муксаламском острове большой скотный двор, где завел коров, а в леса запустил лапландских оленей. Мяса мона-хи на Руси не ели. Однако для «утешения братии, а паче для подкрепления не-мощнейших» появились «шти с маслом» и разные «масляные приспехи». На трапезах братии появились блины, оладьи, пироги, кисель. В неограниченном количестве подавались соленые огурцы и рыжики.
Но коров нужно кормить. Филипп расчищает земли от гранитных глыб, устра-ивает культурные луга, на которых пасется скот, а на зиму запасается более двух тысяч копен сена. Монастырь богатеет. В окнах келий появилось стекло, да не простое, а узорчатое разных цветов.
Уже можно бы и гордиться результатами дел своих. Но Филипп знал, что гордость - мощное орудие диавола, основа духа сатаны. Филипп читал у святых от-цов, что гордость может принимать все более и более утонченные формы. Ты же умней других, можешь больше, это же действительно так. Зачем этого стеснять-ся? Ты духовно развился, целомудрен, в нравственном отношении ты выше братии, которая время от времени в грех впадает. Разве это плохо, отчего же не гордиться?
Филипп прекрасно понимает, что сущность безумия гордости заключается в чувстве превосходства над стоящими ниже. И Филипп в своей келье слезно молит Бога помочь ему одолеть эти прельщения. Постится и молится, молится все ночи. РЅРё Рё СѓРјРЅРѕР№ молитве. Рђ РєСЂРѕРјРµ этого старец преподавал Федору церковный устав. Р